Новости

Интервью Мартина Штадлера

 interview 

Швейцарский дизайн. Больше чем дизайн.

 

На российский рынок выходит одна из самых известных и авторитетных марок промышленного дизайна в Европе – студия Stadler Form. За более чем 12-летнюю историю креативный бренд стал must-it для любого современного интерьерного декора в Европе и США. Подиумная изысканность форм техники Stadler Form скрывает в себе новейшие технологии. Чего больше в технике швейцарских мастеров – функции или дизайна? Этот вопрос не принято задавать в Европе – швейцарское есть швейцарское. От элитных турбийонов до автомобилей SMART – эти понятия неразделимы и составляют суть понятия Opus Magnum для любого продукта, гордо несущего на себе лейбл «Made in Swiss».

Мы встретились с основателем и главным идеологом компании Мартином Штадлером в его офисе находящимся в городе Цуг (Zug). Лаконичная простота интерьера, демократичная рабочая  обстановка, идеальный порядок и чистота  – студия не похожа на стереотипное представление о творческой мастерской, сформированное итальянскими коллегами. Но именно здесь создаются самые передовые эстетические тренды рынка техники для дома и рождаются самые инновационные технические идеи.

Журналист:
– Здравствуйте, Мартин. Ваша мастерская совсем не похожа на ультрамодную дизайн-студию. Как минимум лично я представлял себе творческую работу не так.

Мартин Штадлер (смеется):
– Наверное да, наш интерьер – это не piece of art. Но мы не создавали эту обстановку искусственно – она сформировалась сама собой, такой ее сделали люди, которые здесь работают. Вероятно, им так комфортно, и, наверное, это признак того, что это коллектив единомышленников. Меняется время, меняются технологии дизайнерской работы – художник сегодня черпает вдохновение скорее из монитора компьютера, чем от внешнего антуража своей мастерской. Цифровой век – цифровое verve (вдохновение – ред.). Ни мы, ни статистика пока не знаем, хорошо это или плохо.

Журналист:
– Наверное, это обусловлено тем, что профиль студии – промышленный дизайн, техника? Творчество загнано в рамки технологий, промышленных стандартов…

Мартин Штадлер:
– Сегодня я буду часто повторять эту сентенцию, но, надеюсь, она объяснит многое даже тем, кто далек от промышленности и мира технологий. Буквально за последние 20 лет технологии очень сильно изменились. С одной стороны, они стали сложнее, многие научные дисциплины конвергируются, другие распадаются на самостоятельные направления. Но как ни парадоксально, они становятся и проще. Сейчас модно ругать глобализацию, и лично я тоже против многих ее аспектов, но она дала творческим людям великолепный инструмент – упрощение и стандартизацию технологий. Сегодня дизайнер и инженер могут говорить на одном языке, работать в одной программе, создавать технический сложный и в то же время красивый прибор быстро и эффективно. Еще совсем недавно студия, подобная нашей, не смогла бы самостоятельно выпустить столь совершенные по функционалу и дизайну приборы без помощи крупных инженерных компаний. Сегодня же штат из 10 человек выпускает целую линейку, сравнимую по качеству с техникой ведущих промышленных корпораций мира. Безусловно, все наши сотрудники – и дизайнеры и инженеры – люди не только талантливые, но и с великолепным техническим образованием. Поэтому дизайнер сегодня свободен в воплощении своих идей от диктата сложных технологических требований – технологии скорее помогают дизайнеру, чем ограничивают.

Журналист:
– Ваша торговая марка, как и сама продукция, уже давно известна в Европе и во всем мире. Почему решение прийти в Россию появилось только сейчас? Если возможно, ответьте честно.

Мартин Штадлер (смеется, достает из шкафа раритетную карту СССР, отпечатанную еще в ГДР):
– В этом вопросе мне нет необходимости кривить душой, и, уверяю Вас, в отношении России у нас не было ни снобизма, ни боязни масштабов, ни страха специфики менталитета. Мы начали изучать российский рынок уже давно, более 10 лет пристально следим за присутствием и развитием в России европейских дизайнерских брендов. Таких как Alessi или Bodum. Лично я не раз был в Москве и вижу, как стремительно меняется мировоззрение людей, как европейская мода интегрируется с сознанием россиян. Отличий пока очень много, но явственно видно сближение культур, пониманий, что такое дизайн, какова его функция в жизни человека, в быту. И с каждым годом мы все чаще и чаще говорили о России как о рынке. Только в этом году мы просчитали, что риск инвестиций в российское представительство будет уже меньше, чем планируемая отдача от этого шага. У нас очень специфический ассортимент и мы долго пытались понять, как его позиционировать – как технику или как дизайн, представлять его камерно, через интерьерные студии или в крупных сетях, торгующих бытовой техникой. К счастью, совсем недавно мы познакомились с прекрасными российскими «товарищ» (смешно произносит слово «tovarisch»), настоящими профессионалами и они любезно согласились быть нашими партнерами.

Журналист:
– То есть решение выходить на российский рынок – влияние человеческого фактора? Русские напоили вас водкой и накормили икрой?

Мартин Штадлер (смеется):
– Водку я люблю иногда пить. И до знакомства с русскими. Немецкий шнапс и русская водка – очень популярны в Швейцарии. Дело в другом – они показали мне совсем другую Россию и русских людей, не тех, которых видишь в туристической поездке или тех, кто приезжает на наши лыжные курорты. Когда я посещал Москву самостоятельно, я видел то, что первое бросается в глаза европейцу – как россияне одеваются, на каких автомобилях ездят, какая архитектура строится. Видя это, я понимал, что наш дизайн никак не сможет понравиться россиянам. Наш минимализм, простые аскетичные формы вряд ли будут куплены в квартиры, где царит барокко или кричащие всеми цветами радуги итальянцы. Но оказалось, что есть довольно большой слой людей, открытых к пониманию европейского дизайна с прогрессивными взглядами на культуру быта, знающие и, главное, понимающие, что такое промышленный дизайн, как его задумывали в Баухаус. Этого не видно в туристической поездке и наши партнеры показали нам это – я был поражен. Они называют это «новые новые русские». Надеюсь, Вы понимаете, о чем это, так как я не очень понимаю (смеется).

Журналист:
– И все-таки, какова будет стратегия продаж – камерная студия или большие сети?

Мартин Штадлер:
– Тут мы будем полностью доверять нашим российским партнерам, их опыту и интуиции. Конечно же, они знают свой рынок и своего потребителя лучше, чем мы. Мы всегда и везде строили наши отношения на доверии – и в Европе, и в Америке, и в Азии. Наша работа – создавать совершенные в дизайне и функции вещи, гарантировать совершенное качество, оправдывать высокое доверие швейцарскому происхождению, не подводить ни наших представителей, ни покупателей по всему миру.

Журналист:
– Спасибо, Мартин, наверное, последний вопрос: все Ваши приборы носят имена. Есть ли идеи русских имен специально для российского рынка?

Мартин Штадлер:
– Вопрос на самом деле серьезный – восприятие имени разными культурами очень разнится, очень часто выбор покупателем происходит как раз по этому признаку. Мы много говорили с нашими российскими партнерами об этом. Как ни странно (для меня), самые популярные русские имена – Иван, Наташа, Базил (Василий – ред.) им не понравились. В конце концов, мы выбрали имя Антон для нашей новейшей модели – оно понравилось и нам и русским. Мы здесь уже так и называем ее «русской» моделью. Начало ее  производства совпало с организацией российского представительства, и мы будем считать ее русской. Надеемся, Антон будет успешен в России.


Перевод журнала WIRED